Статьи | Размышления о современном стиле
Новые проповеди
Мои аудиозаписи

     Я берусь за эту работу «в немощи, страхе и великом трепете», зная, что сила, против которой я осмеливаюсь возвысить голос, огромна. Впрочем, меня, скорее всего, просто не заметят, и моего комариного писка не услышат. Но я не могу остановиться, потому что огонь внутри меня жжет невыносимо, и я не могу его удержать. Я рискую удалить от себя дорогих мне людей, а также, чего доброго, нажить врагов. И, тем не менее, говорю, зная, что молчанием согрешаю не только против совести, но и против истины.

 

Размышления о «современном стиле»

 

     Смена курса

     Евангельские церкви в странах бывшего Советского Союза претерпевают серьезные изменения, и во многом уже претерпели. Не то, чтобы изменений не было раньше, история полна драматических событий. И даже рассматриваемый предмет не нов. В западном мире подобные явления начались давно. Однако у нас все это принимает некие гротескные, причудливые формы, вызывая у одних радостный, революционный энтузиазм, у других ужас, у третьих недоумение и самые разнообразные прогнозы на будущее.

     Речь идет о повсеместном внедрении того, что можно назвать «современным стилем». Он касается не только музыки и поклонения, это скорее движение по широкому внедрению в церковное служение современных, основанных на принципах маркетинга и психологии методов работы с людьми. Новые формы проникли ныне туда, где раньше о подобном и представления не имели. Кто теперь не знаком с понятиями «работа в команде», «воспитание лидеров», «формирование видения», конечно же, «современный стиль поклонения»? Кто не встречал книг, переворачивающих все представление о том, что такое церковь? Кто не слышал о растущих бурными темпами «мегацерквах»? С каждым годом «современный стиль» принимает все более смелые формы, использует самые продвинутые технологии, богослужения все больше становятся похожими на шоу, притом весьма высокого уровня. Пасторы стали профессионалами в вопросах менеджмента и планирования, определения целей и выработки стратегий.

     Правильность такого подхода даже не обсуждается. Тот факт, что метод «работает», служит достаточным доказательством и основанием для повсеместного внедрения. Изменился взгляд на Библию. Группа апостолов стала командой, Новый Завет – пособием по лидерству, Павел – грамотным стратегом, Иисус – умелым маркетологом. Вопросы богословия при этом не затрагиваются, как не относящиеся к делу. Да и вообще оно почти исчезло из виду в размытом понятии «внеденоминационность», уступив место «практике», которая и считается единственно важной и нужной. Христиане стали сближаться друг с другом не на основании того, кто во что верит, а по признаку схожести стиля работы. Робкие голоса, пытающиеся подвергнуть сомнению правильность такого подхода, либо игнорируются с пренебрежением, либо подвергаются эмоциональной критике, порой сопровождающейся обвинениями в бесполезном времяпровождении вместо того, чтобы заниматься настоящим служением.

     Церквам, не практикующим «современный стиль», предрекают скорое исчезновение. Утверждается перспектива, согласно которой, если церковь не приспособится под особенности постмодернистского общества, она попросту погибнет. И это кажется вполне вероятным, учитывая едва ли не повсеместное ослабление консервативного христианства и уменьшение численности церквей классического типа, на фоне чего «современный стиль» выглядит особенно выигрышно.

 

     Когда это началось?

     Можно было бы возвести истоки к «Движению за рост общин», именам МакГаврана, Вагнера и Шварца. Действительно, их идеи во многих церквах стали теперь популярнее Библии. Но лучше, все же, задуматься о том, как и когда мы открыли двери этим идеям? Видимо, тогда, когда позавидовали успехам других. Когда захотели узнать «секреты» этих успехов, и, следует отдать должное обладателям, они их не скрывали. Более того, предлагали щедрую помощь в виде книг, обучающих семинаров и конференций. Как оказалось, они росли благодаря командам лидеров, умеющих передавать полномочия, зажигательным богослужениям, развитой сети домашних групп, евангелизму, основанном на потребностях людей, и другим подобным достижениям. Созданию таких церквей, как правило, предшествовало грамотно проведенное исследование и тщательная подготовка, в результате чего на свет появлялись «ориентированные на общество», «целеустремленные», свободные от ненужных сдерживающих элементов церкви, которые в считанные годы достигали весьма впечатляющей численности, вызывая всеобщее восхищение и, будем откровенными, зависть.

     Именно в этом, а вовсе не в особой духовности, заключается притягательная сила «современного стиля». Успех и рост – идолы нашего времени, которым приносятся новые и новые жертвы. Мы готовы поступиться убеждениями, принципами, многовековым наследием и здравым смыслом. Не сразу, конечно, но, тем не менее, сдавая позиции, особенно если на фоне такого ошеломительного успеха наши собственные результаты выглядят совсем уж скромными.

     Нам и в голову не пришло спросить, какое участие во всем этом принимал Бог. Слишком уж ошеломительным было их дело. Слишком жалким казалось наше. И вот, в результате мы оказались в таком положении, когда большая часть славы, если не вся она, достается хитроумному методу, подходящей форме и, конечно же, находчивым людям, их применившим. Бог стал играть роль в худшем случае декоративного украшения церковной жизни, в лучшем – ее второстепенного участника. Чак Суиндолл ставит вопрос ребром:

 

Иисус никогда не говорил, что Его целью являются толпы. Он никогда не предписывал вашей церкви расти. Никогда. Почему же на это делается такое ударение сегодня?.. Нам нужна толпа, чтобы почувствовать себя значимыми и любимыми.

 

     Целью этой работы вовсе не является возбуждение вражды по отношению к сторонникам нового стиля. Они не те, с кем следует бороться и с кем обращаться как с язычниками и мытарями. Их усилия нередко достойны самой высокой похвалы. Их открытость, целеустремленность, готовность учиться могут служить примером для подражания. Они с готовностью берутся за дело и трудятся, не жалея себя, не в пример многим ревнителям традиционности. Да целью этой статьи и не является защита традиционных церквей, в которых порой духовности отнюдь не больше. Вопрос в другом: насколько это угодно Богу, насколько соответствует Его Слову? Скажет ли Он в великий день продвинутым лидерам, широко применявшим для получения духовных результатов новейшие достижения светской науки: «Хорошо, добрый и верный раб»? Ведь именно в угождении Богу, а не в астрономических цифрах, заключается цель нашего служения.

 

     Суть «современного стиля»

     Если попытаться выразить подход «современного стиля» одним словом, то это, пожалуй, будет «приспосабливание». Вот классический пример начала создания «мегацеркви». Будущий пастор с командой единомышленников ходят по району, в котором планируется создать церковь, звонят в двери и спрашивают: «Вы ходите в церковь?» Предположим, ответ: «Да». «Замечательно, – говорят организаторы, – так и продолжайте». В следующем доме ответ: «Нет». «Почему?» – интересуются посетители. Затем они записывают причины, которыми люди объясняют свое отчуждение от церкви, и задают последний вопрос: «Какой должна быть церковь, чтобы вы захотели туда пойти?» В результате создается церковь без раздражающих факторов, которые отталкивают секулярно настроенных людей. С помощью новой архитектуры, театральных элементов, определенной музыки приходящим дают понять, что то, чем занимаются в этой церкви, актуально и современно.

     За таким подходом стоит убеждение, что человек ищет Бога, имеет внутреннюю расположенность к этому, но в традиционных церквах нет соответствующих условий, чтобы принять его. Это связано либо с их некомпетентностью, либо приверженностью ненужным, умирающим традициям. Поэтому нужно изменить церковь, приспособить ее под современность. Следует отметить, что вопросы духовности при этом не рассматриваются. Считается, что церковь может быть вполне духовной и преданной Богу, ей недостает лишь одного: грамотного подхода. Подходу и уделяется первостепенное внимание. Изображают, например, церковь, как телегу на квадратных колесах, которую тщетно пытаются сдвинуть с места служители. А в телеге – куча круглых колес. Что нужно сделать? Конечно, поменять колеса, то есть изменить внешний механизм. В этом вся проблема, а вовсе не в бездуховности или недостатке посвящения. Естественно, что вопросы учения при таком подходе становятся также второстепенными. В результате церкви «современного стиля», которые раньше тяготели к межденоминационности, теперь проявляют все больше склонности к внеденоминационности. В постмодернистском мировоззрении вообще едва ли есть много места для истины, главное – ощущение. Его и создают, приспосабливаясь под вкусы целевой потребителя.

     В этом суть «ориентированного на потребности евангелизма». Еще ничего, если эти потребности заключаются в удовлетворении первостепенных нужд: пищи, одежды, крова. Но в ход идут второстепенные и сомнительные потребности: «желание быть любимым», «реализация внутреннего потенциала», «потребность в общении», «надлежащая самооценка». Неверующий человек из грешника, нуждающегося в сокрушенном покаянии, становится потребителем, оценивающим «товар», исходя из собственной системы оценок. Чем лучше то, что предлагает церковь, подходит под его запросы, тем больше вероятность, что он останется и станет ее членом. Это и есть «круглые колеса».

     Принято считать, и сторонники «современного стиля» постоянно об этом напоминают, что стиль и форма не имеет значения, и Библия ничего не говорит по этому поводу. Главное – содержание вести. А в вопросе выбора метода ее донесения главное – быть честным, не использовать безнравственных, манипулирующих технологий. Так ли это? Определенно нет. Библия говорит не только о сохранении истины, но и о формах ее донесения. Более того, этот вопрос поднимается величайшим миссионером и богословом, а именно апостолом Павлом в двух Посланиях: 1 и 2 Коринфянам. В содержании этих посланий можно увидеть краеугольный камень миссионерского подхода Павла, заключающийся в словах: «сила в немощи».

     Наилучшее выражение этот подход выразился не в словах самого апостола, а в откровении, полученном им свыше. Господь сказал ему: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9). Внимательный взгляд позволит увидеть в переписке Павла с коринфянами, как апостол понимал суть вопроса методов и форм. Этот фундаментальный принцип отразился во всем служении Павла: в стиле его проповеди, производимом им впечатлении, его страдании и, наконец, в его богословии, которое одни называют «богословием креста», другие «богословием немощи», третьи – «богословием славы».

 

     Богословие провозглашения апостола Павла

     Основополагающая идея, изложение взгляда Павла на форму и стиль его благовестия, находится в 1 Коринфянам 1:17-2:5. Стихи 1:17 и 2:1-5 образуют обрамление, обобщая главную мысль апостола. Стих 1:17 задает тему для рассуждения: Павел был послан «благовествовать не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова». А 2:1-5 – это подведение итогов, закрепление пройденного на примере создания церкви в Коринфе: «И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости, ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого... И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости... чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией».

     Проблема, обсуждаемая Павлом в главах 1-4 многогранна, однако в корне ее лежит разделение в Коринфе по вопросу красноречия, возникшее из-за недовольства стилем проповеди Павла. «Премудрость слова» – это, как гласит традиционное понимание и с чем соглашается большинство толкователей, греко-римская риторическая традиция, искусство произнесения речей. Вряд ли можно найти что-нибудь более популярное и востребованное среди «целевой аудитории» Павла. Дуэйн Литфин, которому принадлежит одно из лучших исследований в этой области, пишет:

 

Обучение риторике представляло собой венец гуманитарного образования в древнем мире, и ораторы, ее плоды, становились кинозвездами тех дней. Жители первого века любили красноречие и превозносили тех, кто им владел. Это было их главное развлечение, распространенное по всей Римской империи.

 

     Чем была риторика? Говоря кратко, ее можно назвать искусством убеждения. Целью оратора было настолько убедительно преподнести предмет своей речи, что аудитория согласилась бы с ним. При этом отправной точкой риторическая теория считала систему убеждений данной группы. Перед оратором стоял вопрос: что слушатели уже принимают за истину, и как это можно использовать для достижения цели? Древний оратор стремился произвести анализ имеющихся возможностей для убеждения и затем направлял усилия к достижению определенного вывода со стороны слушателей. Все зависело от его понимания аудитории, его знания предмета беседы и его умения говорить с великой силой и способности найти нужные, убедительные слова.

     Коринф, будучи процветающим городом, к тому же находящимся недалеко от Афин, не мог избежать увлечения всеобщей модой. Есть свидетельства, что Коринф даже больше других городов был восприимчив к ораторскому искусству. Дэвид деСильва пишет:

 

Процветающий город привлекал артистов и философов, ищущих покровителей. Среди впечатляющих зданий внешний вид имел не меньшее значение, чем содержание их речей. Даже классические риторические теоретики делали акцент на важность позы, голоса и вообще сценического портрета.

Во время Истмийских игр, когда в Коринф стекались туристы, этих философов было далеко слышно, стоящих у храма Посейдона и старавшихся перекричать друг друга, в то время как их ученики дрались между собой. При этом толпы шумно ликовали, болея за своих любимцев, подобно тому, как теперь болельщики шумят на стадионах.

 

     Есть и археологические находки. Например, в южной части города до наших дней сохранилась специальная возвышенность «бэма», построенная по примеру Римской «Rostra». Известна также «Речь» оратора Фаворинуса, рассказывающего о бурном приеме, оказанном ему коринфянами, так что они даже воздвигли в его честь бронзовую статую. Коринфяне любили красноречие, восхваляли его мастеров и с охотой исполняли роль аудитории.

     Итак, мы имеем с одной стороны город, в котором публичные выступления пользовались наибольшим интересом, а с другой – Павла, служение которого как раз и заключалось в публичном провозглашении. Казалось бы: такое совпадение! Кое-кто усмотрел бы в этом особый промысел Божий. Однако Павел категорически отверг риторический стиль. Он отказался от поиска «убедительных слов», с помощью которых мог бы насадить веру в коринфянах, а рассудил быть не знающим ничего, кроме распятого Христа.

     И дело было не в греховности или безнравственности метода убеждения. Напротив, классическая риторика требовала верности избранному направлению, честности и непредвзятости. Она даже содействовала насаждению истины, поскольку оратор должен был исходить из общечеловеческих понятий разумности, справедливости и добродетели. Но апостол видел в ней конфликт двух сил, которым невозможно было действовать одновременно. Литфин отмечает:

 

Это была сила риторического приспособления, в котором все зависело от оратора... Все, подобно перевернутой пирамиде, утверждалось на его личных способностях... Именно этой силы – силы греко-римской риторики – Павел избегал. Он заключил, что неприемлемо для него полагаться на нее, поскольку при таком подходе результат напрямую зависел бы от его ораторских навыков, способности приспосабливаться к риторическим требованиям, умения манипулировать возможностями убеждения в данных риторических обстоятельствах, чтобы утвердить веру в слушателях. Вместо этого Павел ориентировался на совсем другую силу, источник которой – в Боге. Он считал Евангелие распятого Христа как раз той силой Божьей (1 Кор. 1:18, 24; Рим. 1:16), которая имеет убеждающую способность в себе самой. Павел не объясняет подробно, как действует эта сила, но просто утверждает свое намерение оставаться верным ей. Только так он мог быть убежден, что вера его слушателей будет продуктом этой небесной силы, а не его собственным творением.

Апостол, судя по всему, считал эти две убеждающие силы – силу оратора и силу креста – взаимоисключающими. Чтобы пользоваться одной, нужно было отвергнуть другую... Придя в Коринф, Павел принял (или, лучше, обновил) сознательное решение (1 Кор. 2:2) полагаться насколько возможно на силу одного креста, чтобы человеческий элемент убеждения не пересекся с духовной силой Бога. Он опасался, что в случае использования риторических приемов, он заглушит действие Евангелия и упразднит силу креста, насаждающую веру. Вот что он имеет в виду в 1 Кор. 1:17, когда говорит, что не мог проповедовать Евангелие «в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова.

 

     Павел сознательно отказался от практики, приносившей наилучшие результаты в его время. Он счел его неприемлемым не по причине его греховности, поскольку, как мы видели, он был вполне нравственен, не по причине собственной неспособности к нему, поскольку обладал этим умением в достаточной степени или, на худой конец, мог бы подучиться. Причина была в краеугольном, основополагающем принципе, на котором он строил все свое служение. Как пишет Литфин:

 

Здесь апостол имеет дело с принципом, несравнимо более широким, чем собственно проповедь. С принципом, который он просто применил к своему служению проповеди. Это принцип настолько фундаментальный, что ему следовало бы определять всю философию нашего служения. Ориентированный на результат и на аудиторию подход, отвергаемый Павлом, мы все понимаем и принимаем как должное... Действительно, это так естественно для мира. Но это также подход к служению, который апостол, движимый собственным богословием, отверг именно по причине его «естественности» (1 Кор. 2:14). Это продукт обычного человекоцентричного мышления и образа жизни. А, являясь таковым, он исключается из списка путей, пригодных для Бога. Более того, он чреват возможностью достижения ложных, «естественных» результатов.

 

     Довольно распространенным возражением против этого является тот, как может показаться, несомненный факт, что Павел сам использовал риторику. В качестве классического риторического спора приводится 1 Кор. 15. Литфин мудро отмечает:

 

Не нужно видеть в Павле большего, чем можно было ожидать от интеллигентного образованного человека, который родился Римским гражданином в Тарсе, говорил по-гречески, жил и вращался преимущественно в эллинистическом мире первого столетия, мире, в котором риторика и ораторское искусство были повседневными явлениями...

Образ жизни и мышления эллинистического мира довлел над ним, и он не мог полностью избежать его, как ни старался.

 

     В этом и заключается руководящий принцип: Павел не пытался выйти за рамки своего исторического контекста, не пытался сделать свой стиль непонятным для современников. Но, пользуясь миром сим, он был как не пользующийся. Привнося в свою речь естественные для того времени риторические элементы, он делал это не намеренно и не целенаправленно. Зато он умышленно избегал популярных приемов. Его язык был современным, но не продвинутым. Да он и сам нашел нужное слово: «простота». Именно «в простоте и богоугодной искренности», а не «по плотской мудрости» благовествовал он, уповая не на убедительность человеческой аргументации, а на действие «благодати Божией» (2 Кор. 1:12).

     Это-то и вызвало недовольство коринфян, а затем стало предметом нападок пришедших в Коринф лжеапостолов, говоривших о Павле, что «речь его незначительна». Слово, которое они употребляли – ἐξουθενημένος (презренна). В пересказе «Живой Новый Завет» это выражено так: «Вы никогда не слышали худшего проповедника!».

     При этом следует отметить, что красноречие тогдашних ораторов было таким, что даже не знавшие греческого языка слушатели могли получать удовольствие от их выступлений: они завораживали интонациями, звучностью голоса и ритмом речи. По этим стандартам апостол выглядел, по меньшей мере, жалко. Он был «невеждой в слове», с чем охотно соглашался (2 Кор. 11:6). Греческое ἰδιώτης означает необразованного и некомпетентного человека, любителя.

     Зачем он делал это? Павел сам дает несколько ответов, при этом все они сочетаются в особой гармонии, объясняя и дополняя друг друга:

Чтобы не упразднить креста Христова – 1 Кор. 1:17

Чтобы никакая плоть не хвалилась перед Богом – 1 Кор. 1:29

Чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией – 1 Кор. 2:5

Чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам – 2 Кор 4:7

     Обобщая все, можно сказать: его целью было не привести как можно больше людей ко Христу, не изменить мир, не использовать по максимуму свои таланты и возможности, а воздать наибольшую славу Богу! Именно Ему она должна принадлежать, а не успешному методу, растущей церкви, одаренному лидеру или расходящейся миллионами книге.

     Поэтому Павел делал все возможное, чтобы не уподобиться профессиональным ораторам. Литфин отмечает:

 

Буквально в десятках мест в писаниях Павла, где он описывает свой стиль проповеди, апостол скрупулезно пользуется языком глашатая (εὐαγγελίζω, κηρύσσω, καταγγέλω, μαρτυρέω), языком, которому нет места в риторической литературе, поскольку он описывает нериторическое поведение.

 

     Отнести эти глаголы к своим речам не позволил бы себе ни один уважающий себя оратор того времени.

     Был ли Павел эффективен в своем методе? Вряд ли можно так сказать. Обвинения лжеапостолов дают основания для заключения, что они были намного успешнее, во всяком случае, в Коринфе (см. 2 Кор. 4:1-5). А он был гоним и презираем. Несмотря на основанные во многих местах церкви, он терзался сомнениями и был полон страхов. Каждый новый город требовал от него подвига и великого дерзновения (1 Фес 2:2). А в Коринфе его состояние было настолько близко к тому, чтобы оставить благовестие, что Сам Христос явился ему и сказал: «Не бойся, но говори и не умолкай» (Деян. 18:9).

     И все же он избрал простое возвещение, потому что только так мог быть уверен, что результаты его труда принесут славу Богу, а не ему. Впрочем, это было не только решение Павла, но и воля Самого Иисуса Христа, Который послал его благовествовать «не в премудрости Слова».

 

     Божий замысел

     О том, что таким был Божий замысел, а не просто решение Павла, свидетельствует, согласно его утверждениям, следующее:

     Во-первых, сама весть Евангелия является безумием для мира. По крайней мере, таковой она была в глазах тех, к кому обращался апостол. Иудеи, помнившие многие славные дела своей истории, требовали чудес, проявлений силы, вроде «знамения с неба» (Мк. 8:11; Лк. 11:16). Утонченные эллины искали прекрасного, в особенности возвышенных рассуждений. А Бог обратился к ним с вестью о распятии – воплощении беспомощности и неэстетичности. Ведь крест был самым ужасным и отталкивающим, что только мог вообразить себе человек того времени. Унизительная и позорная казнь, зрелище голого человека, дергающегося в предсмертном отчаянии на гвоздях. Это ли сила и изящество? Только Божий Дух мог в этом убедить, и только Богу могла быть за это слава.

     Павел не только оправдывает свой стиль, но представляет его как единственно приемлемый в очах Бога. Его манера проповеди была основана на основополагающем принципе Божьей работы в мире. В Своей мудрости Бог решил совершить Свой труд через средства, которые мир находит слабыми, глупыми и даже отталкивающими, так чтобы в конце не возникло вопроса кому принадлежит заслуга. На самом основополагающем уровне крест, как таковой, иллюстрирует этот принцип.

     Призванные, то есть церковь, также являются зримым подтверждением избранной Богом стратегии. «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1 Кор. 1:27). Наибольшее посвящение почти всегда обитало в слабых и немощных овцах Божьего стада. Бедных мира Бог избрал быть богатыми верой. Нищие вдовы оказывались самыми жертвенными. Простые оказывались самыми радушными, а смиренные – исполненными благодати. Конечно, были и богатые, и знаменитые. Но много ли их было, и подлинная духовность в их среде – частое ли явление? Божье благоволение было таково, что он «утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф. 11:25).

     Наконец, сам Павел был живым воплощением того, о чем он проповедовал. Богу недостаточно было вверить ему Евангелие. Он представил миру апостола, как непосредственную иллюстрацию вести о распятом Христе. Проповедь о кресте подкреплялась, прежде всего, внешним впечатлением, которое производил Его апостол. Тимоти Сэвэдж пишет по этому поводу:

 

Мы знаем из наших исследований первого века, что люди античности придавали огромное значение внешности. Эпиктет, например, высоко отзывался о человеке, который мог «привлекать внимание простого народа одним своим внешним видом». Мы также знаем описание Павла из Деяний Павла и Феклы, как «человека низкорослого, лысого, с ногами кривыми и коленями торчащими, с бровями сросшимися и носом длинным». Неказистый вид Павла тоже явился одной из причин нападок.

 

     Другим, еще более ярким подкреплением «слова о кресте» была судьба проповедника. В Коринфе он проповедовал «в немощи, и страхе, и в великом трепете» (1 Кор. 2:3). В Галатии его преследовало «искушение во плоти» (Гал. 4:14), в Филиппах он пострадал и был поруган (1 Фес. 2:2), впрочем, как и во множестве других мест. Обстоятельства его жизни он сам выразил в одной фразе: «Я каждый день умираю» (1 Кор. 15:31). И как забыть перечисление злоключений Павла в 2 Кор. 11:23-29? Замечательное исследование в этой области провел Скотт Хейфман. Он, в частности, пишет:

 

Решение Павла проповедовать только «Иисуса Христа, и притом распятого» подтверждалась не только стилем его проповеди, но и тем, как он появился, и как выглядел в Коринфе... Немощь Павла вместе с отказом проповедовать «в убедительных словах человеческой мудрости», способствовала тому, что вера коринфян «утверждалась... на силе Божией». На этом фоне 1 Кор. 4:8-13 раскрывает, как «немощь» Павла в ее различных проявлениях подтверждала его весть о кресте.

 

     Жизнь Павла была телесным воплощением, наглядным пособием того, о чем он проповедовал. Распятый Христос был ясно виден в том, каким невзрачным и несчастным внешне выглядел Его слуга. Для наилучшего раскрытия «слова о кресте» Бог судил глашатаю быть «как бы приговоренным к смерти», сделаться «позорищем для мира, для ангелов и человеков» (1 Кор. 4:9). Относится ли это к одному Павлу? Он сам говорит об этом так: «Подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4:16). Разумеется, не в нашей власти быть или не быть гонимыми. Однако, как отмечает Хейфман:

 

Взгляд Павла на себя должен побудить нас, особенно как христианских руководителей, молиться об обновлении желания пострадать ради других и, в верности Божьему призванию, быть ведомыми через скорби ради Евангелия. Только так познание Бога посредством креста и Духа откроется всем поколениям.

 

     Возвращаясь к Павлу, нужно обратить внимание на то, что наибольшего развития мысль о его немощи, как отражении Христова креста, достигла в 2 Коринфянам, где об этом говорится едва ли не на каждой странице. Хейфман усматривает многократное структурное повторение великого отрывка 1 Кор. 4:9-13 во 2 Коринфянам: 2:14-17; 4:17-14; 6:4-10. Суть проста: Христос распят в немощи, но жив силою Божьей, так и Павел немощен в Нем, но сила Воскресшего Христа действует через него.

     Он был притесняем, но не стеснен, находился в отчаянных обстоятельствах, но не отчаивался, его огорчали, а он всегда радовался, будучи нищим, он многих обогащал, ничего не имея, он всем обладал. В его теле и во всей жизни отражалась мертвость Иисуса Христа, он производил внешне такое же впечатление, как и распятый Спаситель, позорно выставленный на глумление толпе, бессильно висящий и страдающий. Но как величие и чудо Божьей силы восставило Христа из мертвых, так та же сила могущественно действовала в Павле, совершая через него благое действие в мире, так что смерть действовала в нем, а жизнь – в тех, кому он служил.

     Вершиной изложения этой истины стало упомянутое выше откровение, в котором Господь, отвечая на троекратную молитву Павла об избавлении от жала во плоти, сказал: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9). Вот ответ! Божье дело совершает не наша одаренность, не успешно подобранный метод, не грамотно разработанная стратегия, а Его благодать! Не Павел трудился, а благодать, которая была с ним! И для действия этой благодати было лучше, чтобы сосуд был глиняным, служитель бы немощным. Сэвэдж поясняет:

 

Таким образом, мы можем увидеть логику, лежащую в основе парадоксального понимания Павлом христианского служения. На вопрос: «Почему Божья слава должна открываться в человеческом позоре?» апостол отвечает: «Потому что только так может проявиться Божественная сила.

 

     Другие особенности стиля Павла

     Здесь следует сделать важное замечание, чтобы, с одной стороны, развеять сомнения, а с другой, не впасть в крайность. Был ли Павел равнодушным и бесчувственным глашатаем Божественной истины? Разумеется, нет. Он был готов передать тем, кому свидетельствовал, не только благовестие Божье, но и свою душу (1 Фес. 2:8). Движимый любовью и жертвенностью, он для всех сделался всем, был для иудеев как иудей, для чуждых закона как чуждый закона (1 Кор. 19-23). Однако речь здесь идет о том, что Павел всеми силами старался сделать Евангелие понятным и доступным, а не подстраивался под вкусы и прихоти аудитории. Он стремился донести, а не убедить.

     Конечно же, он хотел, чтобы его слушатели уверовали, однако избегал использования технологий убеждения, рассчитанных на подталкивание и давление. Иначе он попросту узурпировал бы власть, принадлежащую Божьему Духу.

     Обратим теперь более пристальный взгляд на 2 Коринфянам, как на апологетическое послание, ответ критикам, как раз, судя по всему, широко использовавшим продвинутые методы того времени. В этом послании нет прямых указаний на заблуждения оппонентов Павла, что наводит на мысли, что они лишь немного доктринально склонялись к иудаизму, но в целом оставались в пределах христианской ортодоксии. Проблема была не в их учении, а в их поведении. Их стиль и методы подвергаются Павлом жесткой критике вплоть до того, что он называет их лжеапостолами и служителями сатаны (2 Кор. 11:13, 15).

     Замечательная отповедь Павла о том, как он проповедует Слово в 2 Кор. 2:17 и 4:2 содержит в себе намек на то, как обращаются со Словом его оппоненты.

     «Мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2:17). Несмотря на многогранное значение слова «повреждаем» (καπηλεύοντες), практически все толкователи сходятся во мнении, что это слово описывает поведение торговцев на базаре, расхваливающих свой товар и всячески пытающихся привлечь покупателей, что подтверждают и древние тексты. Иными словами, Павел говорит: «Мы не торгуем Евангелием, не стремимся впихнуть его как можно большему числу людей, не создаем ему рекламу». Вместо этого апостол употребляет картину распространения благовония. Он был орудием, через которое Бог распространял благоухание познания о Себе во всяком месте (2 Кор. 2:14). Одни принимали этот запах с радостью, и он служил им во спасение. Другим он казался отвратительным, и они озлоблялись на носителя. Но в задачи Павла не входило ни убеждать людей, что на самом деле этот запах очень хороший и полезный, ни изменять состав благоуханного вещества, чтобы приспособить его под обонятельные вкусы как можно большей части людей. Он не занимался продажей, он лишь распространял аромат. Нет, Павел явно не был приверженцем «евангелизма, основанного на потребностях». Он проповедовал не как перед людьми, а как «перед Богом».

     Как не вспомнить здесь Джорджа Барна, одного из самых популярных теоретиков церковного роста! Вот что он говорит:

 

Большинство церквей не растут не из-за отсутствия желания и даже не из-за отсутствия средств. Истина такова: мы просто не усвоили основных принципов маркетинга и не применили их к церкви. Возможностей для успешного церковного маркетинга множество... Ключ к маркетинговому определению – быть насколько возможно конкретнее в выборе целевой аудитории, которой вы продаете продукт.

 

     Есть ли что-то плохое или греховное в маркетинге? Если не брать во внимание некоторых не вполне порядочных его представителей, то нет, как и в случае с риторикой. Товар нужно продавать и рекламировать. Но Евангелие – не товар. Пытаясь продать продукцию, производитель не рассчитывает, что вы посвятите ей свою жизнь и будете готовы за нее умереть. Он лишь предлагает товары и услуги, делающие земную жизнь легче и приятнее. Евангелие же указывает на жизнь вечную, путь к которой далеко не всегда легок и приятен. Карлу Барту принадлежит великое заявление:

 

Божье Слово не продается и потому не нуждается в искушенных торговцах. Божье Слово не ищет клиентов и потому отвергает уценки и скидки. Божье Слово не конкурирует с другими товарами, которые предлагаются людям из расчета. Оно не стремится быть проданным за любую цену. Оно лишь желает остаться чистым, неискаженным и неизмененным... Успех промоутеров – фальшивая победа; их многолюдные церкви и многотысячные залы не имеют ничего общего с Божьим Словом.

 

     А между тем, как констатирует Хейфман:

 

Поход в церковь теперь больше похож на поход в супермаркет, чем на совместную семейную встречу. Как во времена Павла, так и теперь самыми популярными проповедниками становятся те, кто дает людям, что они «хотят», при этом используя религиозный язык и тем самым утверждая их в собственной самоуверенности.

 

     О том же печальном явлении говорит Дэвид Уэллс:

 

В церкви дуют сильные ветры со стороны круга религиозных потребителей, ждущих, что церкви и служители будут удовлетворять их нужды, и быстро обращающихся в другие стороны, если им что-то не нравится. В основном эти потребители желают угодить себе любимым, но им хочется, чтобы это было в евангельской обертке. По-настоящему библейское и Богоцентричное служение почти наверняка столкнется с таким стяжательским и человекоцентричным взглядом, столь нередким во многих евангельских церквах. Столкновения происходят в душе служителя и за счет его карьеры.

 

     Вряд ли это было проблемой для противников Павла. Еще один меткий намек в их адрес содержится в 2 Кор. 4:1–2: «...Мы не унываем; но, отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом». В .... фраза «скрытные и постыдные дела» переведена как «... методы ...», что более соответствует контексту. Они явно чувствовали себя свободно, пользуясь средствами манипулирования и хитрыми приемами влияния.

     Но особого внимания заслуживает выражение «не искажая слова Божия» (2 Кор. 4:2). Искажать (δολόω) происходит от существительного δόλος, буквально означающего наживку для ловли рыбы, насаживаемую на крючок. То есть, Павел не пытался использовать Слово Божье в качестве приманки! Напротив, в 2 Кор. 2:14, в 2 Кор. 4:2 им употреблены однокоренные слова: φανερούντι и φανερώσει, переведенные как «распространяет» и «представляем». Значение этих слов – открытое провозглашение, предельно ясное открытие. Только таким и может быть подлинное христианское свидетельство.

 

     Размышление о плодах

     Настоящее исследование носит критический характер. Тем не менее, нельзя отрицать ряда положительных результатов, которые принес «современный стиль». Это, прежде всего, внимание, уделяемое благовестию. Если церковные «маркетологи» расходятся с Павлом в вопросах методов и форм, то они больше многих приверженцев традиционности похожи на него в страстном желании достичь многих и для всех сделаться всем. Их увлеченность и трудолюбие также достойны высокой оценки. И, хотя мотивы и побуждения останутся тайной до пришествия Христа, нельзя не отметить, что хотя бы внешне они могут быть примером усердия и вовлеченности. Однако есть, по меньшей мере, три горьких плода, которые нельзя оставить без внимания.

     Первым следует поставить то, чего опасался Павел, и что, к сожалению, происходит повсеместно и с завидным постоянством: слава воздается не Богу, а человеку. Получателями этой славы может быть отдельный человек, а также определенная церковь, движение, метод. Мегацеркви становятся местами паломничества, объектом более или менее удачного копирования. И уже не столько Библия руководит жизнью восхищенных подражателей, сколько книга кумира. Церкви и служители, не делающие ничего суперсовременного, а просто и верно служащие Богу, остаются в тени. Впрочем, так и должно быть с каждой церковью, потому что только Бог достоин славы. Если служитель и церковь не выглядят немощными в очах мира и не осознают в глубочайшем смирении своей полной духовной нищеты, то Бог уже лишается значительной части славы, долженствующей принадлежать Ему.

     Следствием этого и вторым плодом современного стиля является то, что Стэнли Хейрвоз и Уильям Уиллимон назвали «практическим атеизмом». Этот вид атеизма заключается в порой неосознанном убеждении, что Бог, дав нам все необходимое, самоустранился из жизни и служения церкви. И теперь только от нашей находчивости, сообразительности, предприимчивости и умения зависит успех. Работает уже не Бог, работает метод, технология! Будь то концертно-музыкальные шоу, слаженная команда, руководитель, умело применяющий на практике нужное число законов лидерства – все упирается на человеческую способность. Бог – уже не Тот Бог, Который совершает Свой труд через немощных людей, Который вложил сокровище в глиняные сосуды и Кто спасает юродством. Теперь Он спасает профессионализмом на всех уровнях. Теперь, если вы хотите, чтобы вас послушали, вы должны быть образованным и успешным, привлекательно выглядящим и идущим в ногу со временем. Успех вашего служения зависит не от Бога, Его Слова, молитв, обращенных к Нему, а от всестороннего анализа, грамотного планирования и эффективной стратегии. Церковные библиотеки переполнены руководствами по лидерству, написанными изначально не для христиан, а для менеджеров и руководителей светских организаций. Что это, если не мудрость мира? Дэвид Уэллс пишет:

 

Получается так, словно мы верим, что, хотя Библия богодухновенна, она, все же, не подходит для задач, стоящих перед церковью в наше время! Словно Бог, вдохновляя Свое Слово, не знал, что будет происходить в конце двадцатого столетия! Результатом этой небесной близорукости стало то, что мы остались с чем-то неподходящим для современности... Именно то главное, что мы утратили, мы должны теперь восстановить в первую очередь. Это трепетное, даже тревожное сознание присутствия Бога в нашей среде. Он больше не может быть второстепенным участником наших религиозных мероприятий и никогда не должен быть декоративным украшением нашей церковной жизни. Потому что сейчас Бог настолько несуществен в церковной жизни, что церковь чувствует себя вправе достигать успеха собственными средствами. Поэтому многие из наших предшественников в вере с трудом распознали бы в нас своих детей.

 

     Поскольку такая вера утверждается не на силе Божьей, а на мудрости человеческой, то и качество многих быстрорастущих церквей можно подвергнуть определенному сомнению. Др. Дуэйн Литфин, оказавший мне честь личной беседой, сравнил их с вербами (willow tree), которые быстро и пышно вырастают, но живут недолго и непрочны.

     Наконец, третьим горьким плодом, о котором нельзя умолчать и который, хотя и субъективно, пожалуй, горче всех, стало разочарование и тоскливое отчаяние многих служителей, особенно молодых. Наслушавшись оптимистичных и зажигательных идей, они пытались осуществить их у себя в церквах, но так ничего и не сумели, и ничего не получили, кроме внутреннего ощущения, что ради успеха, так и не достигнутого, они поступились чистотой, истиной, верой. Посеянные популярными книгами надежды не сбылись, работающие в других местах технологии оказались бесполезными. Если бы им ничего не обещали, не хвалились многотысячными церквами, не предлагали легкий путь к успеху, то не было бы и этой тягучей боли, чувства собственной ущербности, сомнений в своем призвании, желания все бросить и уйти куда подальше и, наконец, жуткой мысли о том, что Бог тебя не благословляет, не слышит, не любит.

     Но это не Бог Библии, а тот страшный, бесчувственный идол, которого Уильям Джеймс остро назвал «стервозной богиней успеха» (bitch goddess of success). Это результат ложных, завышенных ожиданий, потерянных ориентиров, надежды на человека.

 

     Заключение

     Понимание апостолом Павлы сущности христианского служения побуждает к серьезному пересмотру всех попыток строить жизнь церкви на основании техник и технологий. Будучи детьми века развлечений, мы неосознанно делаем акцент на создание правильной среды вместо того, чтобы полагаться на Святого Духа, Который призывает людей к покаянию. Мы обращаемся к мудрости человеческой вместо того, чтобы уповать на Христа и Его труд. Ожидаем не действия живого Бога, а профессиональных действий обученных сотрудников, умело управляющих жизнью церкви и организующих насыщенные мероприятия.

     Пример Павла рождает вопрос: почему вместо того, чтобы подчеркивать собственную немощь, мы пытаемся создать имидж современных, преуспевающих людей? Почему ставим перед собой иные задачи, чем он? Ведь, как и в его случае, цель нашего служения – не в достижении численного роста, но в содействии росту надежды на Христову благодать и силу, зная, что дающий благодать получит и славу, что и является Божьей целью во всем. Рон Ман, пастор поклонения, выводит верное заключение:

 

Нашей наивысшей мотивацией во всех делах, как верующих, должна быть Божья слава (1 Кор. 10:31)... Если это справедливо в отношении повседневной жизни, то насколько более важно иметь ту же перспективу, когда речь заходит о труде церкви. Человеческие теории, техники, идеи, системы, вкусы, структуры – все должно быть подчинено всеобъемлющей страсти славы Божьей. Как быстро мы забываем, чей это труд, чья церковь, чье богослужение! Как быстро начинаем искать поддержки откровению Писания в человеческой изобретательности, демографических исследованиях и семинарах на тему «Как достичь...». С каким увлечением мы ищем уловки, чтобы привлечь людей в церковь и не дать им уйти! А между тем наше поклонение должно служить признанию, отражению, провозглашению и распространению Божьей славы!

 

     Не настало ли время, когда нам снова нужно обновить завет с Богом по примеру ветхозаветного Израиля? Вспомнить три протестантских столпа, исключающие смешение Божьего с человеческим, духовного с плотским, необъяснимого с предсказуемым. Переосмыслить их важность в свете современности, заново применить в жизни и служении. Эти столпы не забыты в умах, но едва ли сохранились на практике: Sola Scriptura, Sola Fides, Sola Gratia. Они так же актуальны, с тою только разницей, что вместо преданий теперь Писание заглушается премудростью маркетологов, туда, где должно быть упование на Бога, пришла надежда на методы и формы, роль благодати заняла стратегия. А между тем, только на этих столпах должна утверждаться и может быть достигнута высшая и конечная цель  – Soli Deo Gloria.

 

 

     Библиография

 

Barna, Georg. Marketing The Church. Colorado Springs, Colo.: Navpress, 1988. Print.

 

Bullmore, Michael A., Litfin, A. Duane. St. Paul's Theology Of Rhetorical Style: An Examination of I Corinthians 2.1-5 In Light Of First Century Graeco-Roman Rhetorical Culture. San Francisco: International Scholars, 1995. Print.

 

DeSilva, David Arthur. An Introduction To The New Testament: Contexts, Methods & Ministry Formation. Downers Grove, Ill.: InterVarsity Press ; 2004. Print.

 

Duane Ligfin. An Analysis of the Church Growth Movement (Reformation and Revival 7, 1998)

 

Hafemann, Scott J. Suffering And Ministry In The Spirit: Paul's Defense Of His Ministry In II Corinthians 2:14-3:3. Grand Rapids, Mich. : W.B. Eerdmans, 1990. Print.

 

Hafemann, Scott J. The NIV Application Commentary: From Biblical Text -- To Contemporary Life. Grand Rapids, Mich.: Zondervan Pub. House, 2000. Print.

 

Harris, Murray J. The Second Epistle To The Corinthians: A Commentary On The Greek Text. Grand Rapids, Mich. : W.B. Eerdmans Pub. Co. ; 2005. Print.

 

Hughes, R. Kent Hughes, Barbara. Liberating Ministry From The Success Syndrome. Wheaton, Ill.: Tyndale House Publishers, 1987. Print.

 

Litfin, A. Duane. St. Paul's Theology Of Proclamation: 1 Corinthians 1-4 And Greco-Roman Rhetoric. Cambridge : Cambridge University Press, 1994. Print.

 

Savage, Timothy B. Power Through Weakness: Paul's Understanding Of The Christian Ministry In 2 Corinthians. New York : Cambridge University Press, 1996. Print.

 

Schwarz, Christian A. Natural Church Development: A Guide To Eight Essential Qualities Of Healthy Churches. Carol Stream, IL : ChurchSmart Resources, 1998, c1996. Print.

 

Shawchuck, Norman, eds. Marketing For Congregations: Choosing To Serve People More Effectively. Nashville : Abingdon Press, 1992. Print.

 

Wells, David F. No Place For Truth, Or, Whatever Happened To Evangelical Theology? Grand Rapids, Mich. : W.B. Eerdmans Pub. Co., 1993. Print.

 

Wells, David F. The Bleeding Of The Evangelical Church. Edinburgh : Banner Of Truth Trust, 1995. Print.

 

ФайлЗагрузить: Размышления о современном стиле

Размер файла: Кб

Загружено: 36