Статьи | Беременные ветром
Новые проповеди
Мои аудиозаписи


Как беременная женщина при наступлении родов мучится, вопит от болей своих, так были мы пред Тобою, Господи. Были беременны, мучились, – и рождали как бы ветер; спасения не доставили земле, и прочие жители вселенной не пали.

Исаия 26:17–18

 

     Бог судил нам жить во время, когда семена, брошенные в мир не нами, стали обильно плодоносить. Мы вступили в труд, которого не осмыслили до конца и пожинаем странную, порой повергающую в изумление жатву, которой не сеяли. Мы мало понимаем, что происходит, и еще меньше осознаем, куда движемся. Наш век – время грандиозных евангельских движений и мегацерквей, тысяч книг, призванных изменить лицо христианства, и учений, ставших для многих последователей Христа популярнее Его собственных слов. Это век действующих принципов и эффективных методов. А еще это время горчайших разочарований, крушений надежд, ноющей опустошенности и тоскливого отчаяния для не добившихся успеха, не сумевших «поймать волну», не справившихся с жесткой конкурентной борьбой.

     Все большее число искренних, верных и духовных братьев оставляют служение, сочтя себя неудачниками. А другие, хотя и остаются в труде, предаются унынию, глядя на свои не испытывающие бурного роста церкви. Их попытки хоть как-то повлиять на ситуацию по большей части оказываются бесплодными, порой титанические усилия кажутся затраченными впустую. От всего этого опускаются руки и не хочется делать вообще ничего. Такового состояние огромного числа современных служителей. Скорбное разочарование, сомнения в правильности избранного пути и удручающее чувство полной беспомощности – их удел. И хотя духовная нищета – угодное Богу явление, следует спросить себя: то ли это состояние, которое Он желает видеть в Своих работниках? Не напоминает ли оно больше печаль мирскую, производящую смерть?

     Почему же именно в наше время это разочарование стало особенно щемящим, а состояние духа особенно унылым? Думается, причину можно определить, и она – в кардинальном сдвиге, произошедшем в современном евангельском христианстве. Сейчас как никогда ранее мы стали ориентироваться на цифры, полагаться на методы, определять цели и предсказывать результаты. Произошел сдвиг во взгляде на служение и на церковь. Церковные здания все меньше напоминают место поклонения Богу и все больше походят на концертные залы или студии для съемок ток-шоу. «Но почему, спрашивается, церковь не должна быть похожей на церковь? Хотели бы мы, например, чтобы банк не был похож на банк или больница не была похожей на больницу? И врач принимал нас не в белом халате, а в клоунском наряде?» – резонно спрашивает Чак Свиндолл, один из самых авторитетных проповедников нашего времени.

     Но все меняется, и вот служители церкви – уже не пресвитеры и пасторы, а «лидеры». И это не просто замена терминов на более современные. Различие фундаментально. Пастырь пасет стадо, самое важное для него – овцы, за которых он готов положить жизнь. А лидер ведет, вдохновляет, раздает обязанности и распределяет нагрузку. Для него главное – цель впереди, а люди – всего лишь средство для ее достижения. От лидера требуется наличие организаторских способностей, обладание перспективой или, как теперь говорят, «видением», целеустремленность, напористость – в общем, все то, что важно для руководителя светской организации и что напрочь отсутствует в числе требований, которые предъявлял к пресвитерам апостол Павел. По его словам, пастырь должен быть «тих» и «миролюбив». Таково ли лицо современного лидерства?

     Просто удивительно, как быстро все это происходит, как легко и даже поспешно любящие Писание христиане принимают новые взгляды. Но насколько велик энтузиазм в следовании им, настолько затем велика горечь разочарования. А потом сбитым с толку братьям куда труднее вернуться на древний путь смиренного упования на Бога и служить Ему в простоте сердца, а не по мудрости человеческой. Ведь такой образ жизни высмеивали, им пренебрегали, ему предвещали скорую гибель, если не сумеет приспособиться к новым обстоятельствам, не справится с требованиями времени. А в результате не справляемся мы сами. То, что хорошо звучало на конференциях и красиво выглядело на больших экранах, в реальной жизни либо совсем не работает, либо работает совсем не так. И церковь, которой следовало бы быть чистой невестой Христа, все меньше проявляет чистоты и верности Ему, а начинают проявляться в ней – страшно сказать – совсем другие черты, и запах из чаши опьянения, которой упиваются народы мира, уже слышен в церкви и многим нравится...

 

     Внимательный взгляд на современное евангельское христианство может выявить, по меньшей мере, три тенденции, которые способствуют росту разочарования в среде служителей. И чем больше склонность к ним в сердце искреннего работника, тем меньше Божьего покоя он испытывает, и тем тяжелее последствия. Мало кто в христианских кругах не слышал об этих тенденциях и мало кто остался к ним невосприимчивым.

     Это, во-первых, всеобщее увлечение церковным ростом, которому в наше время уделяется внимания больше, чем когда-либо в истории. Иронично, что большинство церквей, в которых доминируют идеи управляемого роста, не растут и даже уменьшаются. А если рост и присутствует, то он весьма далек от ожидаемого «экспоненциального». Конечно же, нет ничего плохого в том, чтобы церковь росла. Однако тот рост, идеями которого сегодня повально увлечены христиане, вряд ли можно назвать здоровым и уж тем более, производимым Богом.

     Действительно ли Он хочет, чтобы каждая поместная церковь испытывала бурный рост? Чтобы каждая христианская община ежегодно увеличивалась, как минимум, вдвое? Христос никогда об этом не говорил. В Его учении церковь – «малое стадо». Он предписал малочисленной филадельфийской церкви не расти, а держать то, что она имела. Апостол Павел в одних местах наблюдал необычайный рост, как, например, в Ефесе. А в Афинах, напротив, двери для благовестия были закрыты, и уверовали лишь некоторые из его слушателей. И вины апостола в этом не было. Причиной отвержения было ожесточение сердец и, осмелимся добавить, изволение Всевышнего, открывающего двери для благовестия в одних местах, и не спешащего с этим в других, поскольку там Он решил прославиться не в торжестве многолюдного сонма, а в терпении и верности избранного остатка.

     Но, увлекшись погоней за количеством, наслушавшись ни на чем не основанных обещаний, мы захотели не того, что замыслил Бог и побежали не туда, куда Он посылал. И в результате пожали горький плод разочарования. Если же смотреть беспристрастно, то не имеет значения, велика наша церковь или мала. Забота о небольшой общине не менее священна, чем то же дело в большой. Спаситель сказал:«Верный в малом и во многом верен» (Лк. 16:10). Он даст награду не за количество, а за качество, не за профессионализм, а за посвященность. Известный своей прямотой проповедник Джон Макнил сказал однажды молодому служителю, плакавшемуся на скромную численность своей церкви: «Все в порядке, парень. В Великий День ты меньше всего будешь беспокоиться о том, что тебе приходится отвечать только за восемьдесят душ».

     Почему же мы так увлеклись церковным ростом? Потому что хотим чувствовать себя значимыми и любимыми. Нам вскружил голову пример многотысячных церквей и мы просто позавидовали их пасторам, тем более, что путь к таким цифрам в их устах оказался вовсе не тернистым. И вот уже едва ли не все в наших церквах направлено на то, чтобы привлечь как можно больше людей, и все в них совершается во имя человека и для угождения человеку, а Бог, по меткому выражению богослова Дэвида Уэллса, стал играть роль второстепенного участника или даже декоративного украшения...

 

     Другой особенностью нашего времени, внесшей свой вклад в копилку разочарований, стала ориентация на успех. Нашим образцом стали люди мира, осуществившие «американскую мечту», и, конечно же, «христианские знаменитости»: эстрадные музыканты, пасторы мегацерквей и авторы нашумевших книг. При этом успешность в нашем понимании стала заменой духовности, впечатляющие достижения – доказательством благословения. Уже не личная святость и не чистота учения определяют отношение к евангельским деятелям, а выдаваемые ими цифры. И снова как-то мы забыли, что особым успехом в мире всегда пользовались лжеучителя, а истинные Божьи служители редко могли похвалиться тем же. Речи пророков по большей части были гласом вопиющего в пустыне. Христа оставили многотысячные толпы, чем подтвердили, что никогда по-настоящему не следовали за Ним. Павла покинули обращенные им же христиане. Путь истины всегда был и должен оставаться путем креста. Служение Богу – поприще самоотвержения, а не купания в лучах славы.

     На берегу атлантического океана в одной из западноафриканских стран устроено миссионерское кладбище. Здесь похоронены те, кто приехал сюда из Европы, чтобы нести Евангелие обитателям черного континента. Надписи на надгробиях свидетельствуют о явлении, которое едва ли поймет большинство современных евангелистов. Каждые полгода сюда прибывал корабль, с партией миссионеров, получивших богословское образование дома и решивших посвятить себя делу благовестия. Но местный климат и болезни, против которых они не имели иммунитета, в течение нескольких месяцев губили их. Поэтому цифры на надгробиях отмечены особой цикличностью: словно каждые полгода проходила эпидемия. Это приезжали новые миссионеры, зная, что послужат совсем недолго, а затем их ждет верная и мучительная смерть. Однако это не удерживало их, отвергнувших себя, готовых идти за Агнцем, куда бы Он ни повел.

     Но как многие теперь служат не Ему, а тому страшному и безжалостному идолу, имя которому – успех. Это он лишает покоя тех, в чьих сердцах должен владычествовать Божий мир. Он награждает за поклонение себе болью неудач и горечью разочарований. А как страшно его развращающее действие! Мы еще даже не начали понимать, как признание, популярность, слава и власть могут портить людей. И взлетаем до солнца в своих грезах, забыв увещевание апостола думать о себе скромно и не мечтать, а затем, когда наши восковые крылья разваливаются, с головокружительной скоростью низвергаемся в пропасти тоски и отчаяния, из которых может поднять только одно: кроткое послушание Богу и смиренная надежда на Него.

 

     Наконец, третьим фактором, способствующим умножению разочарования, стала надежда на методы, программы и технологии. Христианские работники на полном серьезе думают, что церковь, в которой не умеют работать в команде, не знают законов лидерства и не применяют современной музыки, обречена на вымирание. Перспективность церкви оценивается на основании ее прогрессивности, а не верности Божьему призванию. Вместо Библии пасторы изучают законы менеджмента и психологию. Молодежь проходит те же тренинги, что и бизнес-группы ведущих корпораций. Грамотно продуманные церковные собрания производят динамичное, целенаправленное воздействие на пришедших. Правильно размещенное освещение в сочетании с профессионально выставленной акустикой создает необходимую атмосферу. Умело подобранные команды сотрудников работают на максимуме производительности, являя чудеса эффективности и заграждая всякие уста масштабами деятельности.

     И все же что-то здесь явно не то. Внутренний голос напоминает нам, что все это – заимствование из мира, а Библия настойчиво убеждает нас «не сообразовываться с миром сим». Кроме того, мы чувствуем, что если те же методы применит любая безбожная или даже антихристианская организация, они там сработают ровно настолько же, насколько срабатывают у нас, а то и лучше. Кто же производит труд: человеческий профессионализм, грамотный подход или Божий Дух?

     Конечно же, нам не избежать перемен, связанных с происходящими в мире явлениями. Более того, изменения должны происходить в церкви, иначе она омертвеет и станет служить не Богу, а ненужной традиции. И труд нужно совершать, а это лучше делать вместе, чем поодиночке. Сторонники «современного стиля» – не враги церкви. Их усердие нередко достойно самой высокой похвалы, а открытость, целеустремленность и готовность учиться могут послужить примером многим ревнителям традиционности, среди которых духовности порой отнюдь не больше, чем среди «продвинутых».

     Поэтому нам нужно искать пути к сердцам людей и для всех сделаться всем. Но, живя в мире, мы должны быть не от мира. Пользуясь им, должны быть как не пользующиеся. Говоря на понятном для окружающих языке, должны сохранять верность истине. Но, забыв о главном, мы ухватились за второстепенное и оставили самые важные средства, которыми Бог совершает Свой труд. Это Его Слово, искренняя любовь, усердная жертвенность, полная самоотдача. А над всем этим – надежда на действие благодати, которая одна может изменить человеческое сердце.

     Этот вопрос был ключевым для апостола Павла. В его времена самым популярным видом развлечения было искусство произнесения речей. Риторика являлась венцом светского образования, и искусные ораторы пользовались такой же популярностью, как кинозвезды и эстрадные исполнители в наши дни. Апостол мог бы воспользоваться положением, тем более что имел достаточное образование. Да если бы и не так, то кто ему мешал подучиться и выступить на тропу благовестия во всеоружии? Но он умышленно отверг популярные методы того времени и рассудил быть «незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого». Он пишет Коринфянам: «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией» (1 Кор. 2:2, 4–5). Только так он мог быть уверен, что плоды его служения – результат действия Божьей благодати, а не его личных качеств и способностей. Вот он камень преткновения и основополагающий вопрос. На что мы полагаемся, совершая служение: на метод или на Бога? На профессионализм человека или на сверхъестественное действие Духа? Применяя человеческие средства, мы получим и человеческий результат, который не может не разочаровать.

     И сколько сил уходит на все это, сколько труда затрачивается! И, конечно же, не все в нас настолько эгоистично и себялюбиво. Ведь хотим же мы послужить Богу, принести Ему больше плода! У Него просим благословения на все, что предпринимаем, перед Ним потом выплакиваем свое разочарование. Но все смешалось в нас: Божье и человеческое, небесное и земное, духовное и плотское. Оттого мы и воздыхаем, и не можем успокоиться. Оттого и нет у нас мира в душе и оправдания в совести. Снова и снова она напоминает, что мы суетимся и томимся духом почти так же, как люди мира сего. Мучимся и вынашиваем тяжелое бремя, но рождаем лишь ветер. Бегаем по кругу и расточаем себя, словно все зависит только от нас, нашей предприимчивости, расторопности и сообразительности. Называясь христианами, живем жизнью атеистов, потому что полагаемся на свои силы и способности, да еще на то, что можно изучить, адаптировать и реализовать, а не на таинственное и необъяснимое действие Божьего Духа, Который дышит, где хочет и совершает то, что Ему угодно...

 

     Шотландский служитель и учитель Библии Билли Страйкен рассказывал о сне, приснившемся одному молодому пастору. Тот долгое время испытывал одну неудачу за другой в своей маленькой церкви. Печальные чувства усиливались еще и тем, что его друзья, служители из окружающих церквей, неплохо преуспевали на своем поприще. А у него все не клеилось: церковь не росла, возникали самые различные трудности. Одинокий и несчастный, он днями и ночами просил Бога благословить его труд и дать ему успех. И вот, снится ему сон: вместе со своими знакомыми пасторами он стоит в шеренге, а Христос подходит к каждому по очереди и благословляет их одного за другим. Сердце у нашего бедняги радостно забилось: наконец и я получу то, чего так долго ждал! Спаситель подходит все ближе, и молодой служитель уже и голову склонил под благословение, но Господь остановился перед ним, посмотрел на него и сказал: «А тебя Я не благословлю». Несчастный в растерянности и отчаянии поднял глаза, а Христос продолжил: «Потому что ты и так будешь славить Меня».

     Конечно же, мы черпаем истины учения не из снов. Более того, вряд ли этот сон на самом деле кому-то снился. Это скорее притча, содержащая, тем не менее, важную истину: наша главная цель, равно как и смысл бытия всего мира – Божья слава. Именно для нее мы живем и ради нее совершаем служение. Пусть же умножится она: в великом и ничтожном, в славословиях и воздыханиях, в ликовании и слезах, на вознесенных вершинах и в глубине морской, в неподвластных прогнозам успехах и в неподдающемся пониманию терпении. Доверимся полностью Богу, пойдем туда, куда Он ведет. Пусть Он будет главой, а мы – всего лишь членами. Пусть Он созидает и взращивает, а мы будем Его соработниками. Пусть Он планирует и определяет, совершает то, что невозможно объяснить ни логике, ни статистике, ни анализу. Пусть Ему одному будет слава.