Проповеди | Прямо по истине (Гал. 2:11-14)
Новые проповеди
Мои аудиозаписи

 

11 Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию.
12 Ибо до прибытия некоторых от Иакова ел вместе с язычниками, а когда те пришли, стал таиться и обособляться, опасаясь обрезанных.
13 Вместе с ним лицемерили и прочие иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием.
14 Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине евангельской, то сказал Петру при всех: «Если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?» 
 
 
     У древних римлян был своеобразный, хотя и вполне прагматичный взгляд на религию. Они завоевали много различных земель и народов. У каждого из этих народов были свои боги. У египтян Осирис и Изида, у вавилонян Мардук и Иштар, у персов Ормузд и Ариман. У римлян, в свою очередь, был свой пантеон: Юпитер, Венера, Меркурий, Нептун (в общем, вся солнечная система). Но они думали: Мало ли? Может быть, те боги тоже существуют? Не будем их гневить. На всякий случай, проявим уважение. Если впадем в немилость у наших богов, глядишь, другие помогут. В результате Рим представлял собой этакий «Вавилон» – смешение самых разных культур и религий. Пусть будут, – думали римляне, – вдруг они тоже в чем-то правы? Типичное свойство человеческой природы – подстраховываться. 
     И вроде бы, мы не римляне и не язычники, и не признаем других богов. Однако и среди христиан есть один печальный вид соглашательства. Многие из нас никак не могут расстаться с Моисеевым законом. Новый Завет во многих местах категорично заявляет: Моисеев закон свое отжил, теперь он уже не действует, он отменен, он устранен. И все равно, огромное количество христиан думает: Мало ли? А вдруг не отменен? А я живу не по закону. Что если Бог на меня за это разгневается? Может быть, все-таки, оставить закон? Или хотя бы часть закона? Ну, чтобы и волки были сыты, и овцы целы? Конечно, спасаемся Христом, но ведь написано, что закон – это на веки вечные. Что суббота должна исполняться из года в год, что кто будет есть нечистую пищу, истребится… Давайте уповать на Христа, но пусть и закон будет тоже… Он ведь не особо и мешает.
     Поэтому сколько существует церковь, столько в ней существует эта печальная тенденция – сохранять закон. И чем старше церковь, тем эта тенденция явственнее.
     У некоторых людей, особенно у пожилых, есть склонность хранить у себя старые вещи. Всякий хлам на балконе, в подвале и на чердаке. Это уже никому не нужно, это уже никогда не понадобится но выбрасывать рука не поднимается. Так и Моисеевы заповеди – они уже настолько ветхие, что дальше некуда, поеденные молью, поточенные шашелем, покрытые плесенью. Но выкинуть многие не решаются – это же все-таки Божий закон!
     Но вернемся к римлянам. Там была еще одна особенность. В своей религиозной политике римляне также понимали, что если они начнут ущемлять другие религии, то это чревато последствиями. Религиозный фанатизм – явление страшное. Поэтому римские власти толерантно относились к религиозной культуре покоренных народов. Они не препятствовали соблюдению религиозных обрядов и даже порой им содействовали – ради мира, который они называли Pax Romana, римский мир.
     И опять-таки, у христиан есть что-то подобное. Многие верующие понимают, что ветхозаветный закон не нужен, что после смерти и воскресения Христа Бог его отменил, что его срок подошел к концу, что он «был, да весь вышел». Но рядом с ними есть другие верующие, которые «ревнители закона». И если им прямо все сказать, то они обидятся, расстроятся, начнут спорить, а то еще и разделение может произойти. И ради этих «немощных» даже те, кто все понимает, молчат. Потому что «худой мир лучше доброй войны». 
     Вот такое явление возымело место в жизни апостола Петра. Знал ли он Евангелие? Конечно же! Знал и проповедовал в силе Святого Духа. Но вокруг него были тысячи людей, для которых Моисеев закон был неприкосновенной драгоценностью. И Петр, с одной стороны, проповедовал Евангелие, а с другой, предусмотрительно молчал, когда сторонники закона сами исполняли древние обряды и учили этому других. И поскольку дело было в Иудее, и закон там был частью культуры, то все было тихо и мирно. Этакий Pax Judaeourm. 
     Но потом Петра угораздило прийти в Антиохию. И завертелось… Антиохийская церковь почти полностью состояла из язычников. Конечно, там были и евреи, но довольно мало. И пока не пришел Петр, все было хорошо. Они не обращали внимания на культурные различия, свободно общались, ходили друг ко другу в гости. Согласно Моисееву закону, еврей не должен был сообщаться с язычниками, потому что язычники считались обрядово нечистыми, их еда тоже была нечистой – осквернение было неизбежным. «Иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником» (Деян. 10:28). Однако наши антиохийские братья и сестры понимали, что все это в прошлом, и теперь все преграды устранены. И Петр, когда пришел, без проблем общался с язычниками и ел вместе с ними. Но потом в Антиохию заявились иерусалимские евреи – «некоторые от Иакова». То есть, это были члены родной церкви Петра. Они выросли в иудейской среде и оставались в иудейской среде. Они продолжали соблюдать закон, как соблюдали его в течение многих лет. Петр решил, что возможны проблемы, и «стал таиться и устраняться». Слово «таиться» означает, что он стал увиливать, хитрить, придумывать себе извинения, чтобы не ходить к язычникам.
     Что руководило Петром? Почему он так себя повел? Побоялся, что пострадает его авторитет? Что его сместят с апостолов? Или, может быть, не захотел «трепать нервы»? Думаю, нет. Петр был смелым человеком. Он дерзновенно обличал первосвященников и синедрион. Несколько раз оказывался в тюрьме, был близок к смерти – и ничего. Почему же тут он смалодушничал? Я думаю, что он и не смалодушничал. Скорее всего, Петр боялся, что пострадает церковь. Что возникнут споры, огорчения, разделения. Поэтому он решил «загладить» этот вопрос, «замять» возможный конфликт. 
     В любом сообществе есть темы, которые лучше не поднимать. Потому что потом не оберешься беды. Например, политические вопросы. В соседней с нами Украине до сих пор продолжается военный конфликт. Общество разделено. Одни хотят мира и сближения с Россией. Другие считают Россию худшим из всех зол и требуют войны до победного конца. И в церквах хватает людей с противоположными взглядами. Когда все это началось, было много огорчений, ссор и даже разделений. Поэтому руководящие братья решили этот вопрос не затрагивать. Наложить на него запрет. Как считаете – считайте, но в церкви об этом мы не говорим. Табу! Правильное ли это решение? Оно не идеальное, но, наверное, лучшего нет. Когда очень болит, то нужно обезболивающее. Оно не лечит, но, по крайней мере, уменьшает страдание.
     Так и Петр. Он решил: зачем раздувать конфликт? Мы здесь ненадолго, побудем и уйдем – и все снова будет тихо и мирно. И настолько убедительно это выглядело, что и другие иудеи последовали примеру первоапостола. И даже Варнава, человек очень ясных и правильных евангельских взглядов, «был увлечен». Но к нашему с вами счастью там был апостол Павел, который в одиночку противостал и Петру, и вместе с ним Варнаве, иудеям, Иакову и всей Иерусалимской церкви. 
     На поведение Павла нам стоит обратить особое внимание. Это поведение очень яркое и категоричное. Во-первых, в нашем отрывке бросается в глаза резкий язык Павла. Он употребляет грубые слова: нарекание, лицемерие, грешники, преступник, напрасно. Сама манера, с которой он обличает Петра, экспрессивная и даже грубая. Опять же, он не отвел Петра в сторону, не посетил его на дому, а сразу, с ходу, «при всех» принялся его отчитывать. Припомним здесь, что Христос сказал: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобой и им одним» (Мф. 18:15). Но Павел сразу пошел в лобовую атаку.
     Из-за всего этого некоторые еретики, например, Порфирий, Цельс и Юлиан обвиняли Павла в гордыне. Он, дескать, подверг нападкам главного из апостолов, да еще в присутствии всей церкви  Этим, – говорили они, – Павел выходит за рамки христианской благопристойности и смирения.
     В чем тут дело? Может быть в неуравновешенном характере Павла, в его холерическом темпераменте? Хотя, конечно, Павел был достаточно экспрессивным человеком, но дело тут не в этом. Он мог быть терпеливым, рассудительным, вежливым и тактичным. Все дело в том, что речь шла о Евангельской истине. Ключевая фраза, объясняющая поведение Павла, находится в Гал. 2:14: «Я увидел, что они не прямо поступают по истине евангельской». Угрозе подверглась евангельская истина, и тут вежливости и такту места не было. Нужно было принимать срочные меры.
     Пример из медицины. Думаю, мы все знаем, что такое дефибриллятор. Это прибор, который производит короткий, но очень мощный электрический разряд – от четырех до семи тысяч вольт. Применяют его в критических случаях, например, когда происходит «фибрилляция» – мышцы сердца начинают сокращаться разрозненно, сердце не бьется а «комкается». Само оно настроиться на нормальный ритм уже не может, ему нужен сильный удар, импульс. Вот такой удар потребовался Петру, иудеям и всей антиохийской церкви, потому что ситуация была по-настоящему критической.
     Есть еще один текст, где Павел прибегает к грубому языку, тоже своего рода «шоковой терапии». Это Послание к филиппийцам. Там Павел, вспоминая свои заслуги и достижения в иудаизме называет их «тщетой» и «сором» (буквально, навозом). Это шокирующие слова, и Павел, который мог быть кротким и ласковым, умышленно их использует, чтобы привести в чувство некоторых из своих читателей.
     Все дело в том, что опасность грозила «сердцу» церкви, и поэтому требовался «дефибриллятор». А что является «сердцем» церкви? Евангелие! Это самое важное, самое ценное, самое дорогое. Нет Евангелия – церковь умирает. Павел, опытный «кардиолог», это понимал. Поэтому когда посягали на Евангелие, он действовал решительно.
     Мартин Лютер писал об этом: «Данный вопрос для Павла отнюдь не является пустячным. Это основная доктрина христианства. Когда человек признает это и постоянно имеет это в виду, все остальное кажется отвратительным и ничего не стоящим. Ибо что есть Петр? Что Павел? Что есть Ангел с небес? Что есть все творение по сравнению с учением об оправдании? Поэтому, если вы видите, что это учение подвергается опасности или угрозам, не бойтесь противостать Петру или Ангелу с небес. Ибо оно столь велико и славно, что никакое прославление не может быть для него достаточным».
     Давайте еще раз вернемся к центральному предложению нашего текста: «Я увидел, что они не прямо поступают по истине евангельской». Апостол употребляет здесь яркий и красивый образ. Слово «поступают» буквально значит «ходят». Евангельская истина изображается как прямая дорога. Вообще в Новом Завете, а особенно в Деяниях апостолов христианская вера называется путем. Мы идем этим спасительным путем в Божье Царство. Очень хорошо этот образ представил Джон Буньян в книге «Путешествие Пилигрима». Там у тесных ворот христианин встречает привратника по имени Благоволение. Между ними происходит такой диалог:
 
«Благов.: "А теперь, добрый Христианин, иди со мной, и я тебе укажу на путь, по которому тебе идти. Видишь ли ты этот узкий путь? Он был выложен патриархами, пророками, Христом, Его апостолами и так прям, как протянутая нить. По этому пути тебе и надо идти".
Хр.: "Ужели я не встречу никаких оборотов, ни извилин, по которым можно заблудиться?"
Благов.: "Да, ты вскоре заметишь не мало извилин, и они широки и пространны, но прямыми не бывают. Поэтому тебе будет легко отличить истинный путь от ложного, так как истинный путь всегда лежит прямо"».
 
     И Павел понимал, что евангельский путь прямой. А Петр и другие иудеи решили, что если они пойдут прямо, то возможны конфликты. Прямой путь, образно говоря, лежал в гору, был сопряжен с трудностями. И они решили воспользоваться мирской мудростью «Умный в гору не пойдет» и ради мира решили немного сойти в сторону. Но, поступив так, они отошли от евангельской истины.
     Еще важное наблюдение: в вопросах церкви и Евангелия значение имеет не только наше действие, но и наше бездействие. Обратим внимание на слова Павла, обращенные к Петру: «Если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?»
     Принуждал ли Петр язычников жить по-иудейски? На первый взгляд нет. Он никому из язычников не говорил, что надо соблюдать Моисеев закон, принять иудаизм и следовать еврейским традициям. Он всего лишь хотел мира и спокойствия, «чтобы не было войны». Но своим уклонистским поведением, своим угождением иудаистам он дал язычникам понять, что они люди второго сорта. Что евреи лучше. Что иудаизм более правилен, чем их образ жизни. И, естественно, язычники почувствовали скрытое давление или, другими словами, принуждение к иудаизму.
     Братья и сестры, мы все, а особенно те, кто имеет определенный опыт, стаж, авторитет, мы все являемся проповедниками. Если не словами, то своим поведением и своим отношением. И если мы занимаем соглашательские позиции, если «не прямо поступаем по истине Евангельской», если не отстаиваем твердо и непреклонно Благую весть о спасении через Иисуса Христа, об оправдании только по благодати через веру, то мы тоже уводим людей от Евангелия. «Кто не со Мной, тот против Меня; и кто не собирает со Мной, тот расточает», – сказал Христос (Мф. 12:30).
     Я люблю наше братство, дружу со многими служителями и стараюсь вносить свою лепту в жизнь церквей. И поэтому я должен сказать эти слова. Если сравнить современных служителей, пастырей церквей с двумя героями нашего сегодняшнего текста, Петром и Павлом, на кого они будут похожи: на миролюбивого и соглашательского Петра, который готов угождать агрессивным законникам ради спокойствия в церкви, или на прямого и решительного Павла, который готов бороться до последнего и противостать кому угодно ради Евангельской истины? Подавляющее большинство, вплоть до девяноста и больше процентов похожи на Петра. Да что там говорить, из почти тридцати лет своего служения большую часть я сам был похожим на Петра и пытался угождать людям, о чем теперь сожалею.
     Конечно же, нужно быть добрыми. Конечно же, нельзя быть агрессивными. Тот же Павел написал, что епископ должен быть «тих» и «миролюбив» (1 Тим. 3:3). Однако в то же время «держащийся истинного слова, согласного с учением, чтобы он был силен и наставлять в здравом учении, и противящихся обличать. Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков, особенно из обрезанных, каковым должно заграждать уста» (Тит. 1:9-11). Умеем ли мы это, братья? Делаем ли мы это?
     Все дело в этих двух словах: «истина евангельская». Если она для нас важнее всего, дороже всего, то, конечно, мы будем ее защищать, ее провозглашать, ее утверждать. А если что-то другое становится для нас важнее Евангелия, то все меняется. Мы становимся мягкотелыми и уступчивыми.
 
     К чему побуждает нас этот текст? 
     Он побуждает нас ценить Евангелие выше всего. Дорожить им больше, чем всем остальным. И если мы будем ценить Евангелие выше всего, это проявится в двух областях.
     Первая область: мы будем отстаивать Евангелие. 
     У настоящих христиан есть много ценного и дорогого. Например, церковь. Нас влечет в церковь сердце, нам дорого общение с церковью. Конечно же, мы не хотим, чтобы кто-то ушел из церкви и должны стараться, чтобы в церкви был мир. Но если в церкви возникнут споры насчет Евангелия, то мы должны быть непреклонными. И твердо противостоять всяким попыткам уклониться от евангельской истины. Да, есть вопросы второстепенные, та же политика или, скажем, понимание событий последнего времени. Но Евангелие обсуждению не подлежит. И если церкви грозит разделение из-за Евангелия, то пусть лучше церковь разделится, чем уклонится от истины. Хотя, строго говоря, это не совсем разделение. Просто из церкви уйдут противники Евангелия, это не разделение а очищение. Хотя и болезненное.
     Или, скажем, служение. Если мы выстраивали служение, годами вкладывали в него сердце, подбирали сотрудников, то, конечно, оно нам дорого. Но если служение начинает уклоняться от Евангелия. Скажем, вы поете в музыкальной группе, и там есть человек, который продвигает песни, противоречащие евангельской истине. Что делать? Нужно противостать. Но может рассориться группа! Конечно, печально. Но уж лучше пусть рассорится и развалится группа, чем пострадает Евангелие. 
     Твердо стойте за Евангелие. Будьте готовы за него бороться, его отстаивать, его защищать.
     Вторая область: мы будем уделять Евангелию особое внимание.
     Известный факт: увлеченные люди всегда говорят о том, что им интересно. Рыбаки говорят о рыбе, компьютерщики о компьютерах, мамы о детях. И если мы «прямо ходим» по евангельской истине, то истина о спасении всегда будет у нас на устах. Если вы проповедник, то вы будете проповедовать о Евангелии. Если вы поете, вы будете петь о Евангелии. Если читаете стихи, то это будут стихи о Евангелии. И в обычных разговорах вы будете вновь и вновь обращаться к Евангелию. Вы будете говорить о нем с женой или мужем в кровати перед сном, с детьми за обеденным столом, с попутчиком в машине. Другое вам просто будет малоинтересно.
     А если у вас не так, то задайте себе вопрос: прямо ли я поступаю по истине евангельской? Иду ли я по этому прямому пути или что-то меня отвлекло и я с него сошел? 
 
 
 
ФайлЗагрузить: Прямо по истине (Гал. 2:11-14)

Размер файла: 34 600 Кб

Загружено: 14