Проповеди | Вера и религия (Мк. 3:1-6)
Новые проповеди
Мои аудиозаписи

И пришел опять в синагогу; там был человек, имевший иссохшую руку.
И наблюдали за Ним, не исцелит ли его в субботу, чтобы обвинить Его.
Он же говорит человеку, имевшему иссохшую руку: «Стань на середину».
А им говорит: «Должно ли в субботу добро делать или зло делать? Душу спасти или погубить?» Но они молчали.
И, посмотрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, говорит тому человеку: «Протяни руку твою». Он протянул, и стала рука его здорова, как другая.
Фарисеи, выйдя, немедленно вынесли с иродианами решение против Него, как бы погубить Его. 
 

 

Как-то я переводил небольшую брошюру о женщинах, и в ней нашел интересный факт. В принципе, я это замечал, но как-то не осознавал. А тут автор брошюры, кстати, сама женщина, так доходчиво это сформулировала, что у меня прямо все прояснилось. Факт такой: женщины многое принимают на веру. Ей кто-то сказал, что «так правильно», и она берет это на вооружение. Мужчины (сужу по себе) склонны докапываться до сути, им нужно понять, почему это правильно, а женщине достаточно, чтобы кто-то авторитетный сказал, что это так.

Вот небольшой отрывок:

«Удивительно, но многие женщины ограничивают «лимит» своих знаний только тем, что они приняли от кого-то другого. Чтобы разобраться в той или иной области жизни, им обязательно нужен внешний авторитет. Декоратор интерьера говорит им, какую следует купить мебель. Стилист решает, какую сделать прическу. Личный кутюрье выберет им одежду после того, как цветовой аналитик подберет наиболее подходящий цвет. Такие женщины уверены в себе и убеждены, что знают многое. Однако они доверяют лишь тому, что приходит извне, считая только это «настоящим» знанием».

В связи с этим, вот еще один факт о женщинах, касающийся религии. Брат Игорь Микляев, приехавший из одной восточной мусульманской страны (уж не помню какой), говорил мне, что самые ревностные хранители исламских традиций – женщины. То есть, даже мужчины, которые воюют за ислам, не настолько старательны в соблюдении всяких мусульманских и псевдомусульманских мелочей: как одеваться, что есть, как вести себя в обществе, чего нельзя на праздники. Женщины-мусульманки однажды приняли эти традиции, как некую аксиому, нисколько не подвергли ее сомнению, и теперь ревностно насаждают. Притом очень злятся, если кто-то задает вопросы, почему это так. Думаю об этом и вспоминаю некоторых пожилых сестер христианок, которые тоже наводят порядки в церкви и объясняют, что когда-то какой-то брат так сказал, или где-то в какой-то церкви так делают, и поэтому так правильно. Братья в этом отношении обычно намного терпимее и снисходительнее. В общем, есть над чем подумать.

 

В нашем сегодняшнем отрывке женщин нет, однако есть мужчины, которые ведут себя именно так. Они приняли традицию, ревностно ее хранили и при этом совершенно не задумывались, зачем это и для чего. Им было сказано: в субботу не работать, и вместо того, чтобы углубиться в эту заповедь, понять, что Бог давал ее во благо, чтобы труженики и домашние животные могли отдохнуть, эти люди сделали из субботы еще большее бремя. Они следили друг за другом и окружающими людьми, чтобы кто не прошел больше положенного, не поднял больше определенного, не сделал больше разрешенного. В результате день покоя и отрады стал днем придирок, обвинений и претензий. Подобным образом и Божий дом может превратиться не в место утешения и добрых встреч, а в некое подобие казармы, где все ходят по струнке, правила жесткие, и за нарушением следует суровый выговор. 

Эти люди называли себя фарисеями. Смысл своей жизни они видели в том, чтобы в точности исполнить все требования Моисеева закона. Однако была одна проблема: по многим вопросам Моисеев закон давал только общие указания. Границы закона порой были туманны, возникали спорные ситуации, и тогда фарисеи придумывали собственные законы, как дополнительное пространство вокруг закона, чтобы уж точно ничего не нарушить.

Например, заповедь гласила: «Почитай отца и мать». Вроде, все понятно, однако фарисеи хотели конкретики и поэтому определили точную сумму, которую иудей должен был потратить на содержание отца и матери. Другая заповедь: «Не вари козленка в молоке матери его» (Исх. 23:19, 34:26; Втор. 14:21). Это заповедь была направлена против жестокости, бессердечия. Но фарисеи подходили по-другому. Они рассуждали так: на молочной ферме после дойки все молоко смешивается, и мало ли, какая капелька материнского молока возьмет, да и попадет в мясо козленка. Поэтому вообще не будем готовить вместе мясо с молоком. И неважно, что молоко может быть коровье, а мясо козье. Все равно: мясо отдельно, молоко отдельно. В израильских кошерных ресторанах доныне мясные блюда готовятся без малейшей примеси молока, и блюда мясные и молочные никогда не подают вместе.

Но больше всего дополнений и наслоений было внесено в закон о субботе. Заповедь говорит кратко: «Никакой работы не работайте». Если подходить по совести, то понятно: не нужно заниматься обычным зарабатыванием денег, а посвятить день отдыху. Но для фарисеев это было слишком просто. Если «никакой работы», то, значит, нужно определиться с тем, что такое работа. Понятно, что пойти на поле или в мастерскую – это работа. А если пришить пуговицу или подмести просыпанную крупу? А написать письмо или снять высохшее белье? Здесь фарисеи пошли по принципу: «лучше не надо». И чем больше возникало подобных вопросов, тем чаще ответ был: «лучше не надо».

Теперь в Израиле благоверные иудеи в субботу не водят машину, не ездят на общественном транспорте, не нажимают кнопки лифта (лифт автоматически останавливается на каждом этаже). Бизнесмены не ведут деловых переговоров, и даже не говорят о том, что будет после субботы. То есть, если я скажу кому-нибудь: «Я перезвоню завтра», то этим я нарушаю субботу, потому что строю планы на завтра, а это уже работа. Нельзя включать свет или телевизор, нельзя срывать с дерева плод и фотографировать. Нельзя заниматься никаким творчеством, пусть даже это ребенок рисует карандашами.

Что же касается обращения с больными, то тут у фарисеев была целая теория. Баркли пишет: 

Медицинскую помощь можно было оказать лишь в том случае, если жизнь человека была в опасности. Так, например, в субботу можно было оказать помощь роженице, лечить заражение гортани; если на человека обваливалась стена, его можно было освободить настолько, чтобы выяснить, жив ли он или нет. Живому можно было помочь, тело нужно было оставить до следующего дня. Перелом нельзя было лечить; нельзя было даже намочить холодной водой растяжение связок на руке или ноге. На порезанный палец можно было наложить простую повязку, но не с мазью. Другими словами, в лучшем случае можно было предотвратить ухудшение состояния, но не улучшать.

То есть, суббота для фарисеев была днем, в который жизнь замирала. Вещи должны были оставаться в том же состоянии, в котором их застала суббота. Благодаря компьютерным эффектам в некоторых фильмах время замирает. Человек ходит между замерших в воздухе птиц, смотрит на застывшую воду в фонтане, трогает зависшее в пространстве яблоко, которое должно было упасть на землю. Таким был «шаббат» – покой в самом буквальном из возможных смыслов.

 

И вот, в этот день Христос опять пришел в синагогу. Это была та самая синагога, в которой Он учил некоторое время назад и где изгнал нечистого духа из одержимого человека. Конечно же, здесь были фарисеи, и они уже были настроены против Него. Он не обращал внимания на их законы, Он поступал так, словно Ему никакого дела нет до всех их предписаний. Другими словами, Он вел Себя, как власть имеющий. И за то время, которое прошло с первого посещения этой синагоги, они уже присмотрелись к Нему, сложили о Нем свое мнение, и это мнение было отрицательным. Он нарушал субботу!

Интересно, что они не задумывались, как Он творит такие чудеса: исцеляет больных, изгоняет бесов. На их глазах совершались удивительные и невероятные дела, народ изумлялся и прославлял Бога, а они словно ничего не видели. Так всегда бывает, когда мы имеем дело с законниками. Их мелкие, никому не нужные правила для них настолько важны, что они ничего, кроме них, не замечают. Фарисеи не замечали всего добра, которое делал Иисус, множества исцеленных и освобожденных людей, мытарей, грешников, блудниц, которые покаялись, оставили прежнюю жизнь и стали добропорядочными людьми. Они не слышали слов благодати, которые исходили из Его уст, не удивлялись тому, какая дана Ему власть. Они видели только то, что Он нарушил придуманное ими правило. Его ученики в субботу сорвали несколько колосьев. Это было для них важнее всего остального. Как те восточные женщины, они превыше всего ценили традицию, которой кто-то когда-то их научил, и не задумывались, зачем это нужно. «Так надо!» – вот был их аргумент и ответ на все вопросы. Надо, чтобы именно таким был распорядок богослужения, чтобы именно такой была одежда, чтобы пришедшие занимали именно эти места, чтобы проповедь была именно двадцать минут, чтобы играли именно на этих инструментах, а лучше вообще не играли, чтобы хлебопреломление совершалось именно так, а не иначе, чтобы собирались именно в церкви, а не по домам. Почему? А потому что так всегда было, так заведено, так везде делают.

Подобные вопросы время от времени возникали в нашей церкви, и я рад, что по многим из них мы принимали мудрые решения. Например, когда у нас была большая воскресная школа, дети один час проводили на уроке, а на второй приходили в церковь. И как раз в это время была главная проповедь. Понятное дело, дети больше десяти минут тихо сидеть не могут, они начинали вертеться, шушукаться, заниматься своими делами, и все это отвлекало не только слушателей но и проповедника. Если бы мы были фарисеями, то мы бы этих детей ругали, шикали на них, и в конце концов с помощью угроз заставили бы сидеть тихо. В некоторых церквах так и делают, но это фарисейская тишина, мертвая. Мы поступили по-другому: перенесли главную проповедь на начало. А когда приходили дети, то у нас оставались дела, не требующие большого внимания и сосредоточенности: мы пели, читали стихи, дети тоже участвовали. Поначалу было непривычно, а потом стало настолько удобно, что уже не хотелось переходить обратно.

О, если бы мы все подобные затруднения решали так мудро! К сожалению, этим похвалиться мы не можем. Даже теперь есть некоторые вопросы, которые нужно было бы решить, но я мне как-то не хочется их поднимать. Впрочем, рано или поздно придется. И пусть Бог сохранит нас от фарисейской закваски, от законнического духа, от бездушной религиозности, которая смотрит на внешнее и не думает о внутреннем, которая соблюдает ничтожное и забывает о главном.

 

В синагоге находился человек с высохшей рукой. Как правило, сухорукость – это заболевание нервной системы или результат травмы. В общем, повреждаются нервы, ведущие к руке, она отнимается и становится полностью или частично парализованной. Человек перестает пользоваться рукой, поэтому мышцы начинают атрофироваться. В результате рука словно ссыхается, становится как у мумии: кости, обтянутые кожей. Врач Лука указывает, что у этого человека больна была правая рука, то есть рабочая. Это, несомненно, влияло на его материальное положение. Марк отмечает, что рука была «иссохшей», то есть он родился здоровым, а затем что-то произошло, отчего рука начала сохнуть. И если этот человек успел жениться, то и семья жила впроголодь. В общем, его можно было пожалеть. Но шевельнулось ли хоть что-нибудь в душах фарисеев? Просочилась ли туда хоть капля сострадания? Ни малейшего признака этого мы не видим.

Таково влияние мертвой религии. Она делает людей бесчувственными, равнодушными к чужим бедам. Здесь нам следует остановиться и разграничить два важных понятия: вера и религия. К сожалению, их часто путают. Религиозных людей называют верующими, а верующих считают религиозными. Но между этими понятиями пропасть. Вера – это искренняя и горячая любовь к Богу, это милосердное и заботливое отношение к людям, это бескорыстие и жертвенность. А религия – это приверженность обрядам и традициям, это суровость и требовательность, самодовольство и черствость. Имея дело с религиозными людьми, я ощущаю, словно прикасаюсь к чему-то искусственному, ненастоящему: пластмассе или дереву. Все отполированное, аккуратное, но неживое.

Какие мы: верующие или религиозные? Если у нас живое и по-детски искреннее общение с Богом, доброжелательное и терпеливое отношение к окружающим, то мы похожи на Христа и Его учеников, мы верующие. Но если мы упрямы и непримиримы, если обсуждаем друг друга и ревностны в соблюдении всяких мелочей, если для нас грех – это работа по праздникам, а праведность – посещение церкви, то мы религиозны и стоим рядом с фарисеями, которые уже приготовились, чтобы, как только Иисус исцелит несчастного сухорукого, наброситься на него с обвинениями.

И, зная об этом, Спаситель сказал человеку, имевшему иссохшую руку: «Стань на средину». Я читаю этот рассказ и понимаю, что Христос прямо пошел на конфликт с этими людьми. Ведь Он мог бы сказать больному: «Приди ко Мне завтра». Этот человек был калекой уже не один год, что ему было подождать один день, тем более что была суббота, все равно он ничего бы не делал своей исцеленной рукой. На худой конец, Господь мог отвести его куда-нибудь в уголок и там исцелить, чтобы не смущать фарисеев, или даже исцелить его, не двигаясь с места, ведь и это было Ему по силам. Рука сама собой стала бы здорова, и фарисеи остались бы с носом. Но Христос намеренно вывел человека с высохшей рукой на середину синагоги, чтобы все увидели и его, и как он будет исцелен. Почему?

Потому что Он считал вопрос религиозности крайне важным и хотел открыть перед всеми подлинное лицо фарисейства. Важные вещи обычно демонстрируются напоказ. В самолете стюардессы тоже выходят на середину салона и показывают всем, как застегивать ремни, как надевать кислородную маску, где находятся выходы. Эти вещи важны, и поэтому их должны увидеть все. То же и здесь, Христос понимал, что религиозность – это не просто чье-то частное мнение, личное дело человека. Религиозность – зло, которое должно быть названо своим именем и которое нельзя замалчивать. Если мы встречаем немощного верующего, то лучше уступить, пойти навстречу его немощи. Но если перед нами религиозник, то ему уступать нельзя. Как написал Павел: «А вкравшимся лжебратиям, скрытно приходившим подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас, мы ни на час не уступили и не покорились» (Гал. 2:4).

Почему же вредна религиозность? Она вредна по двум причинам:

Во-первых, она притупляет совесть, служит своего рода обезболивающим препаратом. Если человек живет без Бога и грешит, то он знает, что грешник, он понимает, что плохой. А религиозный человек, одурманенный своей религиозностью, считает себя праведным. Он же не пьет, не курит, не блудит, дает десятину  ходит в церковь. Какой же он грешник? За своей религиозностью он не замечает своей жестокости, равнодушия, гордости, эгоизма. Повторяя Карла Маркса, скажу: религия стала для этого человека опиумом. Ослепленный ею, он говорит: «Я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды», «Боже, благодарю Тебя, что я не такой, как прочие люди», и не знает, что на самом деле «несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3:17).

Во-вторых, религиозность вредна, потому что заразна. Духовностью заразиться невозможно. К ней нужно прийти сознательно, через посвящение Богу, через духовный рост. А религиозность передается через подражание. Как обезьяны копируют поведение, так и религиозные люди смотрят друг на друга и повторяют бессмысленные дела, не имеющие никакой ценности и не приносящие никакой пользы. Христос сравнил фарисейское религиозное учение с закваской, которая, куда попадет, везде начинает распространяться, заквашивая все вокруг себя. Призыв Спасителя «Берегитесь закваски фарисейской» – по сути означает: «Берегитесь религиозности».

Кроме того, религиозность крайне тяжело лечится. Труднее всего Иисусу Христу приходилось не с мытарями и грешниками, не с блудницами и разбойниками, а с ними, фарисеями. Там где другие каялись, эти оставались непоколебимыми. К ним обращался Тот, Кто был мудрее Соломона, больше Ионы, а их сердца так и оставались очерствелыми. Не знаю, лечится ли вообще религиозность, но если да, то с большим-большим трудом.

 

Христос все это знал и, поставив больного посреди синагоги, Он задал важнейший, ключевой вопрос, расставляющий все по своим местам, возвращающий душу из тумана религиозности в нормальное состояние: «Должно ли в субботу добро делать, или зло делать?» Вот в чем проблема: религиозный человек перестает думать о таких понятиях, как добро и зло, сострадание и жестокость. Образно говоря, он перестает быть человеком и превращается в автомат, робота, для которого не существует ни любви, ни милосердия, ни сочувствия. Для него есть только «правильно и неправильно», «можно и нельзя». А что происходит в душе человека, какие терзают его страсти, какие чувства переполняют – до этого им нет дела. У больного атрофировалась рука, а у них атрофировалась душа, высохло сердце, и вместо него появилась коробка с двумя лампочками: «можно» и «нельзя» – и больше ничего. Они рассуждали о том, что является работой, и что не является, но Христос словно спросил их: А вы думали, что является добром, и что злом? Вы думали о милосердии и жестокости? О спасении человека и его гибели? Вы когда-нибудь поднимались выше механического исполнения закона и думали о том, что человек – это не машина, а образ и подобие Божье?

Фарисеи думали, что они соблюдают закон, хотя, на самом деле, они и его не соблюдали. В Ветхом Завете сказано: «Уклоняйся от зла и делай добро» (Пс. 33:15; 36:27). Они не уклонялись от зла, они были полны этого зла; и они не делали добра, более того, осуждали тех, кто делал. Религиозность ослепила им глаза и затуманила разум. Злая закваска сделала свое дело, и пусть Бог сохранит нас от нее.

 

В словах Христа можно также увидеть Его всеведение. Он отлично знал, что они хотят сделать. Обратим внимание на Его слова: «Должно ли в субботу добро делать, или зло делать? Душу спасти, или погубить?» Некоторые, не понимая этих слов, спрашивают: «При чем здесь погибель, неужели, если бы Иисус не исцелил этого сухорукого, то он бы погиб?» Но дело в том, что Христос говорил не о гибели человека с иссохшей рукой, а о Своей собственной. Он действительно спас этого человека от инвалидности, нищеты и голода. А они, фарисеи, «выйдя, составили с иродианами совещание против Него, как бы погубить Его». Своим совещанием они нарушили собственную же субботу, поскольку совещание тоже было работой. И Он, и они сделали дело в субботу. Но Он сделал добро, а они сделали зло.

Все это было перед Его глазами, все это Он видел, и об этом сказал им прямо в лицо. «Но они молчали». И Он смотрел на них с гневом, скорбел об ожесточении их сердец. С таким же отношением Он смотрит сейчас на всякого религиозного человека. Давайте же не путать веру и религию, живое общение с Богом и мертвые обряды, чтобы и к нам обратился не гнев Божьего Сына, а Его милосердие и сострадание. Вот сейчас Он смотрит на вас. Представьте себе Его взгляд, что вы читаете в нем?

Посмотрев на фарисеев, Господь снова обратился к больному и сказал ему всего три слова: «Протяни руку твою». Марк сообщает: «Он протянул, и стала рука его здорова, как другая». Обратим внимание, что формально Христос не нарушил субботу. Он не наложил на руку повязку, не помазал ее мазью, Он даже не прикоснулся к этой руке. Он всего лишь сказал три слова, и это не было работой. Протянуть руку тоже не было работой. Обвинить было не в чем, и поэтому фарисеи ничего не смогли сказать. Но они все равно вышли и составили совещание, как им погубить Спасителя. Это были злые, жестокие, безжалостные люди, поправшие совесть и потерявшие человечность.

А затем снова и снова в среде Божьих детей появлялись новые фарисеи, высоко ценившие традицию и ни во что не ставившие душу, горевшие ревностью, но не к добру, а ко злу, гнавшие настоящих праведников и осуждавшие невиновных. Ради них, религиозных ханжей и святош, имя Христово и поныне хулится у язычников. Постараемся же всеми силами, не оказаться в их рядах, не заразиться их закваской, не последовать их примеру. Будем делать добро каждый день и, движимые любовью, спасать души. Оставим религию и устремимся к живой вере.

 

 

 

ФайлЗагрузить: Вера и религия (Мк. 3:1-6)

Размер файла: 18 600 Кб

Загружено: 70